Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Мини-блог | Главная | Читать | Отзывы | Песни | Промо-акция  
 

Две смерти на троих (повесть). Часть вторая

(по мотивам старой легенды)

Часть вторая.

- Погодите, молодой человек, я думаю, Вам не стоит торопиться, ребе еще не прочитал священной молитвы, и ктуба еще не подписана, - Давид услышал за спиной хриплый приторный голос. Он резко обернулся, но увидел за спиной не раввина, а совершенно незнакомого человека, похожего на пожилого бедуина, однако лицо его было молодо.
- Кто ты, и что тебе здесь надо, старец? Разве мы звали тебя? – Давид был удивлен появлению этого несчастного жителя пустыни.
- Только не говори, что ты не знаешь меня, - путник заговорил голосом отца юноши. – Жизнь заставила меня менять обличия, а изменять голоса для меня не составляет никакой трудности. Я могу говорить даже голосом твоей возлюбленной.
- Нет, не надо прошу тебя, - взмолился Давид, увлекая собеседника вглубь сада. – Зачем ты здесь? Ты принес мне смерть? Ты пришел убить мою Айелет?
- Твоя Айелет умерла еще вчера, и это я предсказал ей смерть накануне свадьбы. Ты должен знать меня, я сын владыки города Иерихо, меня зовут Негев, – продолжил непрошеный гость. - Должно быть, Айелет рассказывала тебе про меня, но знай, что нынешней свадьбе не суждено сбыться.
- Айелет мне никогда не рассказывала ни про какого сына владыки Иерихо. Я прошу тебя, уходи. Ты здесь непрошеный гость, а моя невеста уже под хупой, и через несколько минут она станет моей законной супругой, - вознегодовал жених.
- Когда-то, еще до знакомства с тобой, состоялась моя встреча с той, которую ты наяву никогда не назовешь своей женой, - не обращая внимания на возражения, продолжал гость голосом Айелет. – Мы встретились случайно. Моему отцу понадобилось решить какие-то финансовые проблемы, он меня не посвящал тогда, я был слишком юн для этого. В тот месяц он решил обратиться к отцу твоей невесты, тогда ты еще и не подозревал о ее существовании. Каждому в Иерихо было ведомо, что проценты он брал вполне божеские, в отличие от других, от многих других. Теперь все не так, но дело не в этом. Отец взял меня с собой, так и состоялась наша случайная встреча. А потом произошло то, что произошло, сейчас не время рассказывать.
- Я не верю тебе, Негев, слышишь? Почему ты лезешь в чужие дела? – Давид едва сдерживал ярость.
- Нет, дружище, это не чужие дела! А ты спроси у своей возлюбленной! Спроси! – закричал во весь голос путник, взмахнув одеяниями, словно дьявольскими крыльями. – Знакомы ли мы, Айелет, дочь банкира из Салима? Скажи, чтобы все слышали!
- Знакомы… Нет, не верь ему! Послушай меня, он действительно видел меня, но я отказалась встречаться с ним, за это он…. Мы знакомы, и мы любили друг друга, но судьба разлучила нас. И я поклялась, что накануне свадьбы с другим… я умру, - звучал голос возлюбленной, точнее, другой голос, такой похожий… Наверное, мудрец из мудрецов не разобрался бы, что, наконец, происходит.
- Я не верю тебе. Слышишь, не верю! Гоните его в шею, - закричал Давид.
- Молодой человек, что Вы так разволновались, что случилось? – раздался за спиной хрипловатый голос, и жених обернулся, чтобы вмазать Негеву по физиономии. Оказалось, что незваного гостя и след простыл, а перед ним стоял Ребе Ицхак с толстым талмудом в руках. – Молодой человек, встаньте рядом с невестой, пора начинать, чтобы успеть до прихода шаббата, мы изрядно задержались.
- Любимая, единственная, скажи мне, правда ли, что говорил этот странный тип? Вы были повенчаны?– прошептал Давид, не обращая внимания на пение раввина. Но в ответ услышал только колыхание ветра в складках свадебного платья. Раввин продолжал читать молитву, медленно, монотонно, держа на устах всю ту же натянутую улыбку. Лишь изредка он отвлекался, реагируя на падение случайных предметов, всхлипывания чьего-то ребенка и неловкое движение угловатого кляйзмера, задремавшего со своими медными тарелками.

Вдруг в воротах на мгновение снова появился он, бедуин из пустыни. Не появился, а словно ежась, как тень, прокричал змеиным шепотом: «Помни, захочешь найти меня, я в миле к северо-востоку от города Яффо, там наше стойбище, где ты найдешь меня. И еще – я не боюсь смерти, меня все равно уже нет!». Следом лязгнула калитка. В унисон с этим скрипом раввин закончил молитву, и почесал затылок. Странно, что этот отчетливый шепот не потревожил ребе. Давид же напрягся, стараясь не смотреть в сторону.

«Во имя неба и Всевышнего, во славу заветов Первопророка нашего и Страны нашей объявляю тебя, Давид, сын Левитин, и тебя Айелет, дочь Июсифа и Леи, мужем и женою. Ибо, гласит Книга, как прилепится жена к мужу своему, поскольку названа будет женою мужа, так и ты, Айелет, будешь навек принадлежать Давиду. Испей же, Айелет, виноградного вина из бокала сего», - произнес раввин. Резиновая улыбка впервые исчезла с его губ, и лоб его омрачился, морщины углубились, образовав черные впадины, и пот прошиб его. Айелет немного приподняла фату со своего лица – или снова легкий ветерок тронул полупрозрачную вуаль. Раввин поднес бокал к ее губам. Капля вина соскользнула на грудь девушки, и превратилась в два пятна крови – но пятна эти оказались не бардовыми в цвет вина. Темно-багряным стал их цвет. Раввин едва совладал с собой, пролепетав: «Я всякое предполагал, но не думал, что будет так. И зачем я согласился? Ведь невеста едва пригубила бокал, но тот оказался пуст». Раввин удивился, но наполнил бокал заново. «Испей его Давид, сын Левитин, а после брось наземь и раздави каблуком», - словно стесняясь самого себя, произнес старик. – «Чтобы счастье было… Хотя, какое там счастье», - в сердцах произнес раввин. Затем он полез за пазуху, откуда достал свиток.

Развернув его и машинально разгладив, он дал его Давиду, который прочел его содержимое сдавленным голосом: «Объявляю тебя моей женой, и еще объявляю, что буду работать для тебя одной, и почитать тебя одну, и всецело обеспечивать тебя пропитанием и всем необходимым, ибо сказано в Священном Писании, что сыны Страны Нашей работают ради жен своих, обеспечивают их всем необходимым и почитают их…» Айелет приподняла руку и оставила росчерк под ктубой – или вновь порыв ветра сбросил с пера темно-синюю каплю чернил. Как в прошлый раз, мелкие капельки окропили платье невесты, поменяв свой цвет.

Согласно обычаю, молодых оставили наедине – Айелет, как царицу, прямо на троне, отнесли в комнату на втором, верхнем, этаже дома и уложили на брачное ложе. Глаза ее закрылись, и она, возлюбленная, и жена, мирно сложив руки на груди, возлежала перед ним. Через широко открытые окна ветер проникал в комнату, играя складками свадебного одеяния – казалось, Айелет проснется, откроет глаза и сойдет вниз к гостям.

Гости веселились, какая же свадьба без веселья. Мелькали пестрые одеяния, мелькали черные лапсердаки, строгие темных тонов сюртуки. Некоторые дамы были неподражаемы в своих платьях, привезенных из всяческих «заграниц». Куда там Парижу до Салима! А что музыканты? Скрипка была неугомонна и проворна, кларнет и тромбон веселы и задорны, а вот флейта печальна и задумчива, и только нерадивые медные тарелки отбивали ритм, не попадая в такт. Скрипка, она лишь одна знала правду! Неужели, она одна?

Какая была дойна! О, дойна, твои аккорды бесконечны! Гуляй дойна, пари в пространстве, и нет тебе предела, славная наша дойна, судьба народа! Подруги невесты и друзья жениха не жалели ног. Родственники постарше, невзирая на радикулиты, старались не отстать от молодежи, усердно двигая ногами и руками. Эх, давай, веселись, и жениха с невестой зовите сюда поскорее! Черно-белые мужчины выплясывали в стороне, устроив экспромтом дивное представление, и радостно кричали во славу молодых. И только три человека, всего три человека – родители невесты и отец жениха стояли в стороне и молчали. А дойна пела, и хора кружила, и минор все более и более звучал в этой музыке. Скрипка, не рви сердца, в такой день, не надо!

Внезапно в комнату вошел Мордехай, дядя Давида. Давид знал о дяде немногое, отец же был о нем вообще немногословен: что-то у него в жизни было связано с медициной. Давид не знал подробностей.
- Дядя, что же это такое? Что же это происходит? – племянник рухнул перед дядей на колени и, не в силах больше терпеть, разрыдался.
- Мой мальчик, поднимись с колен. Это прескверная история, я согласен, и они не правы, что заставили тебя так мучиться. Но, пойми, все внезапно и нелепо, - промямлил дядя, заикаясь и путаясь в словах. - Все произошло неожиданно.
- Кто это они? Родители? Все что-то затеяли меж собой? Погоди, дядя Мордехай, ты это о чем? Да вы все просто тут сговорились, но не пойму, почему вокруг меня? Почему вы заживо ее хороните? Что за пляска смерти там, во дворе? - Давид ринулся к окну, а за тем на мезонин. Внизу вновь рассаживались за столы и разливали вино. Пестрый хоровод угомонился. Кляйзмеры расслабились, и играли уже неслаженно и фальшиво, особенно тот, который на медных тарелках.
- Она видение, ее нет. К сожалению, я только лишь хирург, я могу ампутировать ногу, но я не могу облегчить сердце. Я не могу врачевать душу и сознание, не могу ампутировать былые воспоминания или исцелить любовные раны. У меня нет объяснений этому феномену, - Мордехай развел руками.
- Ты никогда, дядя Мордехай, не говорил ничего путного. Мой отец не ошибался. Но скажи, это правда, что говорил непрошеный гость из окрестностей Яффо?
- Какой непрошеный гость? – на лице Мордехая отобразилось стопроцентное удивление.
- Ты разве не видел его? Перед тем, как раввин начал читать молитвы, я говорил с ним? – искренне удивился Давид.
- Давид, мой мальчик. Впечатления оказались невыносимыми для тебя, неподъемными, и удивляться тут нечему: все произошедшее просто невероятно. Но жизнь, мой мальчик, порой преподносит нам такие сюрпризы, такие казусы, которые вне нашего разумения или понимания.
- Скажи мне, скажи, дядя Мордехай, что ты знаешь об Айелет, она правда была обручена с другим? - Давид схватил дядю за плечи, и стал трясти, будто хотел вытряхнуть его из сюртука, да так, что пенсне свалилось с переносицы и разбилось о мраморный пол.
- Ну, вот, еще одно пенсне, будь оно неладно. Пойми, все это игра, и странно, что ты этого до сих пор не понял. Айелет позвала своего мужа. Ему показалось, что она произнесла его имя. Давид осмотрелся вокруг, выглянул из комнаты, ожидая увидеть проклятого гостя. Но никого постороннего не было, стало быть, это она зовет его, и он кинулся к ней и вновь упал у изголовья брачного ложа. Ветер колыхал складками платья. Солнце потихоньку начало путь к закату, и тени заиграли в них. Юноша почувствовал дыхание, оно было теплым и свежим, как и этот весенний ветер. Едва не сбив с ног дядю, Давид снова рванулся к окну: «Это не правда, это не игра, слышите! Это вы сами все придумали, но вы ошиблись! Она жива, слышите, она жива!»

Давид ринулся по ступенькам во двор, где оголодавшие гости вовсю поглощали затейливые яства.
- Отец, я ничего у тебя не спрошу. Бог вам всем судья. Но играть, так играть. Мы сейчас уезжаем. Мы уезжаем далеко, навсегда. Вы нас больше никогда не увидите. Я хочу взять деньги, которые преподнесли на свадьбу.
- Сынок, - отец с болью в горле проглотил кусочек мяса с тарелки. – Давай потом поговорим, когда все закончится, ты же сам сказал, играть, так играть. Не надо глупостей. Салим нам этого не простит, он будет смеяться над нами, может быть, проклянет нас.
- Да отвлекись ты от своей тарелки, черт побери… - вскричал Давид, однако музыканты играли все же громче, заглушая его крик. – Мы с моей женой уезжаем, подарки оставляем, но деньги - мы хотим забрать их.
- Ты не кричи, пожалуйста…
- Прости, отец.
- Так с кем ты уезжаешь? Пойми, она эфемерна, призрачна, твоя любовь, ее нет Она умерла, и предсказание сбылось. Как бы ты не возражал!. И очень странно, что об этом знают все, кроме тебя.
- Отец, я не верю во весь этот бред. Если вам всем угодно, оставайтесь в этой шизофрении, продолжайте маскарад, ешьте ваши салаты, пейте вино – вот это не эфемерно, это реально, как никогда, - Давидом был в бешенстве, он стал переставлять хаотично тарелки и блюда, подсовывая их отцу. Кляйзмеры играли громче и громче. – Кушай, кушай, отец, приятного аппетита.
- Хотя, я думаю, вы… ты прав. Тебе действительно надо ехать, - стараясь совладать с кашлем, произнес Левит. – Все деньги в шкатулке, ее отнесли к вам… в спальню. Там же и твой экземпляр моего завещания. Не Бог весть что, но может быть, тебе пригодится. Только не потеряйся в этом мире. Нет, не говори ничего больше. Музыканты, «Хава Нагилу»! «Хава Нагила, хава нагила, хава нагила ве нисмеха!», - горланили гости, будто позабыв о скором наступлении шаббата. Шаббат, он должен, непременно должен внести в дома тишину и умиротворение! Но Давиду нельзя было терять ни минуты – молодой человек решил, что до наступления темноты покинет Салим. Айелет уже облачили в белый саван. Игра закончилась. Дядя Мордехай сидел в углу комнаты, будто задремал, и очнулся только тогда, когда племянник вбежал в комнату. Давид раскрыл шкатулку, перечитал банкноты и монеты – их оказалось не много, но больше, чем ему было необходимо. Сложив лист завещания, он засунул его за пазуху. Рука его дрожала от волнения, и он не сразу попал во внутренний карман. Снова выскочив на балкон, он крикнул гостям, по-прежнему увлеченным съестным:


- Кушайте, гости дорогие, играй, музыка, пляши, дойна! Мы уезжаем навсегда. Спасибо, что пришли к нам. Будьте счастливы! Шаббат шалом!
- …
- Прощай дядя Мордехай, не поминай лихом… Похороните мою жену, эти слова он обратил вглубь комнаты
- Завтра на исходе субботы. Прощай, племянник, - это был уже не тот растерянный желеобразный человек, теперь он был сух и конкретен. – Дальнейшие слова бесполезны. Игра окончена. Не пожав руки дяде, Давид бросился было прочь, как вдруг вернулся назад. Порвав саван, он взял мертвую жену за руку. Рука была холодна, но аромат благовоний, коими, не скупясь, умащали невесту, еще остался. Давид снял обручальное кольцо, уже небрежно засунул руку обратно и исчез, уже навсегда. Он зашел на рынок – но рынок обезлюдел. Все лавочки закрылись. Свадебные туфли очень жали и натирали ноги – только сейчас Давид обратил на это внимание. Он снял обувь, и понес ее в руках. Он уходил прочь из Салима. За его спиной город жадно ловил остатки уходящего в алый закат солнца. Три звезды в ночном небе усиливали накал – теперь им, и только им, освещать город всю ночь. Следом появилась луна, и ее призрачный тухлый отблеск освещал Давиду путь. Идти было довольно страшно - в одиночку, да еще и с карманом, набитым купюрами и монетами. Давид решил спрятаться среди камней невдалеке от дороги. Кое-как устроившись среди валунов, он накрылся сюртуком. В последнюю минуту он вспомнил о кольцах и засунул их под соседний камень. И завещание отца сунул туда же.

Сон был тяжелым, голову раздавливало изнутри, кислая тошнота обволакивала язык и небо. Юноша заново переживал события – перед ним прошла галерея персонажей. Он отчетливо увидел со стороны самого себя, выскакивающего на балкончик мезонина и кричащего: «Айелет жива, я вам не верю!» Вот только самой девушки будто и не было. А потом ему приснилось, что он бежит прочь из Салима, не идет, а бежит со всех ног. Не фигурально, а более, чем реально. Бежит босиком, разбивая в кровь ступни ног, не привыкших к таким упражнениям. Он бежит из последних сил и, пробежав, наверное, полпути, смертельно уставший, падает от усталости среди камней, наспех соорудив себе лежбище. И вот с утра его грабит шайка бездомных бродяг. Сон был так реалистичен, а все происходящее так осязаемо, что будто с ним происходило на самом деле. И снова весь путь – сутки проходили перед его глазами: рассвет в Салиме, раввин с занудной молитвой и бесконечная «Хава Нагила». И только Айелет, идущей вдоль берега маленькой речки Кедрон, девушки с прозрачным, как журчание воды, голосом, не было в этом сне.

+++++++++++


Он проснулся в скрюченной позе, как эмбрион, перевернутым с ног на голову. Машинально потянулся к карману брюк – он был пуст. Черт возьми, наверное, в другом кармане! Но и этот карман пуст. Может быть, в сюртуке – но сюртука не оказалось вовсе. Давид вскочил на ноги, бросился в погоню… Стоп! За кем? Лишь несколько монет и пара бумажек валялись вокруг его лежбища. Он полез под камень – и от сердца немного отлегло. Два кольца и сложенное вчетверо отцовское завещание остались в полной неприкосновенности. Он долго сидел на камне. Солнце палило изо всех сил, но Давид словно не замечал его. Давид не замечал жажды. Огромное желание умереть вновь посетило его. «Я же хотел этого, я бежал за смертью. Хотел купить хороший кинжал. А почему же я не взял со свадебного стола замечательный острый нож? Дурак, честное слово, полный дурак!», - думал юноша. До побережья оставалось еще миль полста, за пару дней можно дойти. Но как? Без еды и питья – никак. «Я должен увидеть этого странного господина Негева, он – разгадка всего этого бреда. Я не стану убивать его, нет, но я вытрясу из него всю правду».

Он приближался к разгадке миля за милей, забывая про жажду и про голод, высасывающий из него все нутро. Он надежно спрятал свое богатство перед второй ночью. Прежде, чем постучаться в чужие двери в надежде испить кружку холодной воды, он надежно скрывал свои реликвии между камней или прятал их в песке, да так, что сам Всевышний не видел, где именно. Он представлял себе Айелет, обдуваемую нежным весенним ветром, он знал, как ей хорошо, что ничего в жизни более не потревожит ее душу. Его свадебная сорочка превратилась в серые потные лохмотья, брюки пропитались пылью и жарой, черные как смоль волосы выгорели, поседели, поредели под палящими лучами. Он нашел укромную скалу над морем, вновь тщательно замаскировал там несчастное богатство, и до изнеможения купался, пропитываясь чистой соленой водой. Там, вдали, вдоль линии берега, виднелись башни и минареты старого Яффо

Он долго бродил по незнакомым улочкам, и отыскал недорогую лавочку. Там он выторговал новенькие шаровары и рубаху. Свадебные туфли, абсолютно не сочетались с этим простецким одеянием, но денег на новые штиблеты не осталось.

Может быть, выбросить кольца в море? Это было бы красиво, о, господи, как бы это было бы красиво! Давид представил себе блеск золота на дне, как плавает вокруг него всякая морская живность. Вот они упали вместе, два колечка, две судьбы, и, переплетясь, лежат среди разноцветных кораллов и зеленых водорослей. «Нет, его непременно надо убить, ведь это он разрушил мою жизнь, и я буду отмщен», - произнес вслух Давид, и вдруг испугался, что кто-то может услышать его монолог. Но никого рядом не было.

Третья ночь без возлюбленной тяжелым бременем ложилась на плечи. В голове созрел коварный план. Сначала он отомстит самому себе, он убьет в себе пылкого и влюбленного юношу, так и не познавшего настоящую любовь. Потом он расправится с Негевом – в конце концов, кто-то из них двоих должен отправиться на небеса. Ловушка? Да, и пусть ловушка. Жить незачем все равно. Прав только один из них. Прав только один и, значит, другой должен погибнуть. Только, кто из двоих прав?

Давид увидел лавку с кухонной утварью. Кастрюли, сковороды и заветные ножи – ему нужен именно нож. Он на минуту закрыл глаза и представил себя картину расправы над Негевом: как кровь соперника обожжет его, как медленно будет оседать перед ним жертва, как тот будет жадно глотать воздух в надежде прожить еще, ну, хотя бы, минуту. Нет, все будет не так. Он будет умолять о пощаде, бросаться в ноги. А потом острие вонзится ему в живот, и жертва упадет на нож, причиняя самому себе нестерпимую боль. Давид сжал в правой руке рукоятку воображаемого ножа.

«Мы уже закрыты, хабиби. Дружище, приходи завтра. Только обычно у нас больше в покупателях женщины, понимаешь, домохозяйки, да с выводком детишек. Что-то ты не к добру на ножи засмотрелся. А, знаешь, что, ну-ка, заходи!» - плотный, если не сказать, полный и до черноты загорелый продавец поманил Давида внутрь, в темное помещение, где освещения не было и в помине. – «Я, кажется, знаю твою беду. Ты ведь тот самый человек из легенды?» Давид был обескуражен, дернулся к двери, но споткнулся о стопку тазов, чем вызвал бурный, с всплеском слюней, хохот хозяина лавки.
- Ты откуда… откуда ты знаешь? – спросил юноша растерянно.
- Историю про обманутого мужа, который покупал ножи в посудных лавках, чтобы прирезать любовников своей жены? Так эта история стара как мир! Только я не думал, что на старости лет у меня будет такая встреча.
- Значит, ты ничего не знаешь, что произошло несколько дней назад в Салиме? – спросил удивленный Давид.
- В Салиме каждый день непременно что-то происходит. Но откуда мне знать, что приключилось там на этот раз? Грамоте я не обучен, разве только немного, газет не читаю, да и не привозят их сюда, в наши… края. А ты, и, правда, сегодня пойдешь убивать? – разошелся на слова лавочник.
- Знаешь, я тебе отвечу: конечно же… да… нет! – Давидом вдруг обуял приступ нездорового смеха.
- Что в руке сжимаешь? За молчание придется заплатить, а то недолго и в полицию загреметь.
- Согласен с тобой – слова стоят серебра, а молчание - золота. На-ка, забери это кольцо, - Давид сунул ему в руку золотое кольцо, снятое с руки Айелет.
- Но здесь в темноте не видно, настоящее ли оно - начал, было, лавочник.
- Знаешь, хабиби, - слово «хабиби» Давид выговорил отчетливо и по слогам, – сам подумай, обманывать тебя мне нет никакого резона. Колечко наше, не краденое, просто так случилось, что его владельцу оно больше не понадобиться.
- Владельцу или владелице? – спросил толстяк. Он искоса посмотрел на Давида. Впрочем, темнота скрыла от юноши этот взгляд.
- Послушай, милейший, я думаю, стоимость этого кольца окупит любой нюанс. И еще. Где тут можно снять девочку на ночь? Не покажешь? А ножик давай, и получше выбирай, лезвие чтобы подлиннее было, сталь получше, да чтоб упругий!

(Конец второй части. Продолжение >>>).

 

Написать отзыв:

Ваше имя:
Ваш e-mail:
Пожалуйста, пишите тему Вашего отзыва.
Я буду благодарен Вам за конструктивную критику и добрые пожелания. Указывать имя и электронную почту обязательно. Ваш отзыв из Архива размещается в модерируемой Книге отзывов автоматически
 

Для защиты от спама введите комбинацию, изображенную на картинке:


 
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
SpyLOG Рейтинг@Mail.ru
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.