Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Мини-блог | Главная | Читать | Отзывы | Песни | Промо-акция  
 

Наволчились?

Со времени выхода в эфир передачи «Закрытый показ», в которой был показан художественный фильм «Волчок» (режиссер Василий Сигарев, Кинокомпания «Коктебель»), прошло немало времени, но этот просмотр по-прежнему не дает покоя автору этих заметок.  Всколыхнул как и сам фильм, так и отношение к нему «интеллигентствующей» и «демагогирующей» критики.

Очень хотелось высказаться – но по ту сторону экрана шла горячая дискуссия, в которую вклиниться по понятным техническим причинам не было никакой возможности. И дело не в том, что меня и аудиторию «Закрытого показа» разделяло телевизионное пространство. Так бывает, что не физическая, а душевная пропасть разделяет людей. Что случилось и на этот раз. Нарочито мудрые, смачно пропитавшиеся культурой эстеты обсуждали картину  с присущим, наверное, только критикам и политикам, обостренным абстрактным мышлением рылись в ней в поисках глубинных корней, параллелей, истоков чуть не во всех пластах нашей культуры от Гоголя до Петрушевской и бесконечно спотыкались на выдуманных ими же самими софистических колдобинах.

Какие же вы все просвещенные, начитанные да «насмотренные», товарищи, рассуждающие о тонкостях киноискусства, в реальности согретые уютом собственных жилищ, конечно же, честно заработанных праведным критическим пером. И все же, меня  не отпускала мысль о том, как же мешает фонтанирующей интеллигенции собственная образованность – словно препятствует восприятию жизни такой, какой она есть. Как же это оказывается легко за шорами знаний не разглядеть пусть неоднозначного, но определенно талантливого произведения. И стоит ли опровергать утверждение, что подлинно талантливое произведение по определению не может нравиться всем.  Так просто не бывает в природе.

Они искали метафоричности, но искали ее в деталях, пытаясь в буквальном смысле раскрошить фильм на винтики, но главного, к сожалению, так и не увидели. Они не увидели метафоричности, а метафоричность у картины, безусловно, есть. Но она настолько сопряжена с реальностью, что образы в своем символизме становятся частичкой каждого из нас, не потому ли они анонимны. И даже «дядя Коля» - это каждый из нас, и дело тут не в совпадениях или их отсутствии.  Но только кто из них лучше – метающиеся от алкоголя до алкоголя герои картины или те, кто прилюдно разглагольствуют о судьбе героев, но так и не находят зерна, самой сути. Говорить о понимании и понимать, как показала передача, совсем не одно и то же. 

Я убежден, что фильм напрочь лишен документальности или натурализма. Безусловно, верна аксиома о том, что порой жизнь, подбрасывает нам сюжеты, которые трудно выдумать. Но, думается, верно и другое – жизнь она глубже тех надуманных многослойных сюжетов, рождающихся под пером бурной фантазии иного эстетствующего крпитика.

Недоумение вызвала и позиция ведущего, заведомо настроенного против картины. На протяжении всей передачи он не уставал подчеркивать свою отрицательную позицию, при этом так ни разу не потрудившись расшифровать, почему же картина ему не нравится. Подозрительно и единодушие с гостями программы – будто фильм реально хотели засудить. Но эта работа отнюдь не темная лошадка, а обладательница многочисленных премий и призов – так неужели жюри «Закрытого показа» оказалось прозорливее своих прочих коллег?

Если бы существовал такой формат «картина-боль», то фильм можно было бы назвать форматом. В фильме определенно есть сюжет, просто его надо было всего лишь чуть домыслить, а не заниматься прилюдным бичеванием съемочной группы. Можно искать и не находить в этой картине глубокий подтекст, но лучше этого не делать, а просто видеть на экране нашу жизнь такой, какая она есть. Порой кажется, что все эти усложнения мешают не только нашим глубокомысленным критикам – они мешают всем нам просто увидеть жизнь такой, какая она есть. Мы ищем глубины – а жизнь пронзительно плоская, резкая, конкретная, без всяких витиеватостей и недоговоренностей. Зачем обобщать, когда вот она, наша страна, за соседней и за соседской дверью. И начинается эта страна не в отделанных дорогим деревом министерских кабинетах, и не за дорогими ноутбуками в тепленьких гнездышках спекулянтов на простых человеческих судьбах. Она зарождается в угловатых, скособоченных, пропитанных перегаром и заброшенных еще при жизни вполне живых хозяев полутемных жилищах, где пробуют  найти смысл этой самой жизни, сызмальства пытаются любить несмотря ни на что, даже на заведомую безнадежность.

Раньше об этом снимали кино под названием «Так жить нельзя», но проходят не годы – десятилетия, и мы понимаем, что так жить можно – и так живут, прозябая, и страдая не высокохудожественными, но вполне земными страстями. И это все вполне можно было бы назвать ужасом, если бы это не было так близко от каждого из нас, и не было близко каждому из нас. Это то самое «на дне», о котором с пролетарским энтузиазмом в советское время говорили в школе, но, как ни крути, сколько всего поменялось на экране телевизора, а жизнь осталась  прежней.  Так в чем же дело, почему так происходит? Об этом никто в студии даже не заикнулся. Уважаемые критики предпочли заниматься – не побоюсь этого слова – словоблудием, так и не сказав за время эфира ничего путного по существу.

У нас на лестничной клетке в квартире напротив жила женщина, совсем еще не старая. Поначалу у нее была квартира, муж, ребенок. Потом она стала ютиться по углам, сдавая свою малогабаритку приезжим кавказцам. На заработанные деньги она пила – все больше и больше. После жильцы съехали, но женщина продолжала пить. Мужа не стало – появился приходящий сожитель, который ломился к ней по ночам, будоража весь подъезд. Она его не пускала, но он приходил снова и снова, и ненадолго у них наступал мир. Так продолжалось без конца. У этой женщины была мать – такая же незаметная и измученная, как и в кино с судьбой без начала и с очень незаметным финалом. Иногда мать с бабушкой навещал сын – он был словно противоположность матери, олицетворяя собой надежду, но все же он любил свою мать. Не за что – вопреки. В пьяном угаре женщина подожгла собственную квартиру, едва не спалив не только свою мать, но и соседей по лестничной клетке. Милиция была бессильна – свое жилье подпалила, не чужое. А потом она неделю провалялась в грязной постели, да так и не очнулась от похмелья. Вслед за ней тихо умерла и мать.

Не ищите в этой истории глубинный смысл – не найдете, поскольку нет его. Есть грубая вонючая правда. А ведь эта история почти в точности повторяет экранную новеллу – вплоть до деталей. Только другие имена – впрочем, имена тут совсем не нужны. Имена – это какая-то привязка к нашей жизни, а чужим в этой жизни имена, вроде как, и не нужны. Мы все в этой жизни мечемся – и разве важно, как мы пытаемся найти счастье, которое, в общем,  не больше, чем мираж.   

В кино можно покрутить словами, позволить аллегорию или намекнуть на смерть. В жизни оно все гораздо прозаичнее. Но в том и разница между жизнью и творческим произведением. 
 

Написать отзыв:

Ваше имя:
Ваш e-mail:
Пожалуйста, пишите тему Вашего отзыва.
Я буду благодарен Вам за конструктивную критику и добрые пожелания. Указывать имя и электронную почту обязательно. Ваш отзыв из Архива размещается в модерируемой Книге отзывов автоматически
 

Для защиты от спама введите комбинацию, изображенную на картинке:


 
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
SpyLOG Рейтинг@Mail.ru
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.