Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Мини-блог | Главная | Читать | Отзывы | Песни | Промо-акция  
 

По политическим (мотивам)

История началась банально – Петя послал Васю. Точнее сказать, Петя послал Васю далеко и надолго. В добавок, жестко и конкретно. Петя послал Васю электронным способом. И не просто электронным, а общедоступным, после чего каждый житель нашей планеты, если бы захотел, конечно, смог бы прочитать, как, куда, зачем и почему Петя послал Васю. Отягчающим обстоятельством стало то, что Вася был как бы и не совсем Вася. У Васи было более сложное имя.  И совсем плохо, что Вася был некоторый чин в одном из учреждений. Небольшой. Хотя, конечно, с его рвением карьера его могла бы состояться.

Петя, конечно, знал про то, что посылать не совсем Васю, в частности, электронным способом, уголовно наказуемо. Но, согласитесь, Пете было сложно вытерпеть, когда Вася орал, что скоро вытурит Петю за пределы города, да еще, вероятно, будет иметь Петю в прямом и переносном смысле. Петя, конечно, мог бы начистить харю этому хаму. Может быть, в данной ситуации это было бы даже лучше. У нас вообще мордобой – наилучший аргумент. Но на беду Петя был из тех людей, кто выражал свои мысли общедоступным способом. Короче говоря, он и вылил свой праведный гнев. Получилось то, что получилось. И получиться иначе просто не могло.

Петя был чрезвычайно талантлив по части сложения букв в слова и слов в предложения. Вот и здесь он так смачно изложил весь его конфликт с Васей так, что произведение Пети не могло пройти незамеченным. Особенно, если одна мадам по кличке Маруся, ненавидевшая Петю в тайне, помогла обратить на это внимание. Проще говоря, донесла, что следует и куда следует. Надо сказать, что Петя был весьма талантливым бойцом виртуального фронта. Его смелое и бескомпромиссное перо жгло, резало, обличало, выворачивало наружу. Хлесткие метафоры были настолько точны и образны, что даже входили в поговорки и становились крылатыми выражениями. Петя раздражал многих и многим досаждал. Мириться с его виртуальной смелостью никто, конечно, не желал. Никто из тех, кого Петин талант задевал. А задевал он многих. Например, ту самую Марусю.

Вот уже разгневанный и в чувствах Петя бросается к своей персональной машине и строчит всю ночь. Не переставая. Жена и дети в такие минуты не докучают Пете – автору нужно сосредоточиться, провести тонкую работу, поработать с материалом. Они никогда не вникают в дела Пети, знают, что наутро у Пети выйдет реальный шедевр. К рассвету с текстом уже мог ознакомиться любой и каждый. То, что любой и каждый не страшно. Страшно, что с текстом ознакомились те, которые всерьез обижались за Васю. Обижались не по-детски. Если бы Вася был истинным Васей, обиженные на Васю не прореагировали бы так категорично. Но они прореагировали. Дело Пети передали в соответствующие инстанции.

Эти инстанции тут же рванулись домой к Пете, который был незамедлительно повязан вместе со своим личным оборудованием. На глазах у испуганной супруги и детей, обалдевших от мельтешения чужих дядей в форме, инстанции тут же на месте зачитали приговор и выписали несколько суровых вердиктов. Бумаги были настолько суровыми, что сомнений в виновности Пети не вызвали даже у Петиной жены и у двух прелестных малюток. Петины домашние успокоились лишь после того, как прибывшие инстанции соблюли весь регламент и подписали акт приемки и передачи Пети в соответствующий пункт назначения. Петя должен был расписаться в своем бессилии. В случае, если бы Петя не расписался, пришлось бы вызвать новых понятых и составить еще один акт о несогласии Пети расписаться. Потом жена с детьми вновь разрыдались и завыли (они рыдали и выли почти непрерывно с того момента, как прибыли инстанции).

Петя пытался было сохранить хладнокровие, но, согласитесь, быть бойцом виртуального фронта гораздо проще, нежели быть бойцом фронта реального.  Тем более, Петя рассчитывал как бы на другой               формат отношений с инстанциями. Но, видимо, расчеты Пети оказались не вполне точными. Пожалуй, Петины иллюзии разбились как корабль о девятый вал именно в тот момент, как в домофоне раздался суровый голос одной из инстанций. Точнее сказать, в тот самый миг, когда инстанции набрали номер его квартиры, все Петины права сразу окончились, и даже обязанностей осталось всего ничего. И одна из них – открыть дверь.

В следующие обязанности Пети с этого момента стало входить во, что. Первым делом, сдать со всеми потрохами свое персональное устройство, все аксессуары и  «фичи» к нему, а также полный комплект приспособлений для хранения данных. В комплект вошли и семейные альбомы, отчеты о личной и семейной жизни, и много других сокровенных раритетов. Надо ли говорить, что такие материалы никак не должны попасть в лапы инстанциям? Но инстанции на то и инстанции, что им до всего есть дело. Работа такая у них – проверять все досконально и тщательно. Поскольку не секрет, что под невинные семейные истории можно замаскировать любую страшную и даже опасную для устоев вещь. Дабы этого не произошло, инстанции скрупулезно все осматривают и обнюхивают.

Петя ринулся было выхватить из мешка дорогие сердцу данные, но инстанции грубо отпихнули его. На мешок с данными была нацеплена бирка с опознавательными реквизитами, дабы точно понимать, что в этом мешке все отобранное именно у Пети, а не у кого-то иного. Инстанции перевернули не только обстановку, но и перерыли все вокруг и около всех фарфоровых предметов в деликатных комнатах. Плач жены и детей только добавлял ярости инстанциям. Умолять чего-нибудь не сломать или не разбить было бесполезно.

Процедура, которую устроили инстанции, длилась невероятно долго. Но по правилам, разработанным для инстанций, предстояло еще произвести дознание с каждым членом семьи и близко живущими соседями. Каждому было сообщено, что надо говорить только правду. Инстанции рассредоточились по углам и резким тоном, временами переходящим на зловещий шепот, требовали рассказать, как и при каких обстоятельствах Петя позволил себе написать и опубликовать текст, обидевший мелкого чина Васю.

Самая пристрастная беседа была у инстанций с женой Пети. Вопросы задавали самые странные. Где находилась жена в тот момент, когда Пети задумал текст? Что она готовила на плите в ту минуту, когда Петя заварил всю кашу? Или, может быть, жена помогала Пете в написании статьи? И не на пару ли они сработали? На пару, пожалуй, все крепче бы было! Да и разоблачение могло бы быть громче! С Петей же случился настоящий припадок. Потеряв свое лицо, он бегал по изуродованному жилищу, рвал на себе волосы и вопил: «Я написал, только один я, никто, кроме меня, никто, вместо меня, признаюсь! Признаюсь! Признаюсь!» Но этого откровения инстанциям почему-то не хватало. Снова и снова задавали они свои вопросы. Пуская в лицо дым дорогих сигарет, они пытали несчастных. Устав от экзекуции, непрошенные гости покинули квартиру.

Но, оказалось, ненадолго. Через несколько минут в дверь снова ворвались несколько других инстанций. Круша на своем пути все, что еще стояло и как-то держалось на своих местах, они кинулись в кабинет Пети. Стянули его, плачущего и рвущего на себе волосы с помятого и перемазанного слезами и грязью дивана, и поволокли небритого и голодного за собой. Жена Пети попыталась всучить мужу хотя бы яблоко, но одна из инстанций грубо ребром ладони ударила ее по руке так, что яблоко закатилось черт знает, куда.  Домашние вновь принялись плакать и стенать.

Было уже глубоко за полночь, когда Петя очутился в каталажке. Измученный собственной истерикой и бессилием, он упал в горизонтальное положение, скрестив руки на груди. Даже в страшном сне он не мог себе представить, что когда-либо окажется в учреждении подобного рода. Петя много писал на темы разных учреждений, но такого реала не ожидал. И вот Петя оказался в маленькой камере, где стоял смрадный запах пота, мочи и других мужских выделений. Обитатели пространства уже спали. Казалось, легко и безмятежно. Вероятно, они уже ко всему привыкли. Но как привыкнуть ему?

Место его, как это ни смешно, оказалось у параши. Сил не было стоять на ногах, он лег и протянул ноги. Через десять минут Петя внезапно открыл глаза. Ему показалось, от внезапного толчка. С ужасом оглядел пространство, которое освещала дежурная лампочка. Кому, интересно, захотелось бы провести здесь хотя бы час драгоценной жизни? Разумеется, никто. А сколько? Этого Петя не знал. Он бросился к двери с криком: «Я требую адвоката! Срочно дайте мне адвоката!» В ответ из-за стены раздался голос охранника. Точнее, две голоса. Первый, казалось бы, давал определенную надежду на то, что адвокат у Пети будет. Второй же порушил напрочь эту надежду. Персонально, грубо и непотребно.

Петя вернулся в исходное горизонтальное положение у параши.  Он снова провалился в сон. Ему снились былые семейные путешествия, детки, родители, друзья. Петя снова создавал свои проекты, которых, оказывается, было несметное множество. Петя даже немного расслабился, и, казалось, его каторжная усталость оставила его. Но первый же солнечный луч прервал ностальгический сон. Солнце сквозь толстенные прутья решетки на окне скудно поделилось своим теплом с обитателями камеры. Петя, проснувшись, однако не сразу понял, где он.

Еще сутки назад он безмятежно спал в собственной постели. На сей же раз он проснулся от предательского солнца, а не от будильника вовремя и по плану. Петя попробовал еще подремать, в страхе ожидая развития событий, которое не заставило себя ждать. Громовой раскат «Пааааадъем!» наполнил учреждение. Обитатели стали быстро вскакивать с нар, застилая нехитрые постели и одеваясь. Петя не знал, что делать: делать материалы о таких заведениях и попадать в них – далеко не одно и то же. Внезапно Петю позвали. Дверь в камеру распахнулась, и его вывели из камеры. Долго куда-то вели по коридору. В маленькой комнатушке сидел его адвокат. Петя вспомнил, как, пока его везли соответствующим транспортом, он лихорадочно путался в цифрах и пытался набрать заветный номер на своем приборе связи. Ему удалось соединиться с адвокатом, который, конечно же, обещал разрешить проблему.

Петя сел напротив своего защитника. Тот протянул ему два экземпляра странного договора и ручку. Петя подписал договор, не вчитываясь в содержание. Адвокат пояснил Пете две очевидные вещи. Что он попробовал помочь Пете. Уже связался с его супругой, которая по тарифу оплатила услуги. Он, адвокат, ни свет, ни заря поднялся и попытался прояснить у инстанций суть дела.

Суть заключалась в следующем. Вчера поменялся свод инструкций, в который внесено несколько важных поправок, согласно которым Петя совершил деяние, не совместимое с тем, чтобы сохранить привычный статус кво. Согласно новой редакции инструкций жизнь Пети должна быть разрушена до основания. Если бы он написал статью про Васю хотя бы позавчера, а не вчера, жизнь Пети не отдали бы на поругание, а тут, опять же, согласно инструкции, у инстанций просто нет иного выбора. Писать подобные вещи про Васю – по сути, возбудиться и проявить ненависть. К Васе нельзя испытывать подобных ощущений, Васю надо уважать и, по возможности, любить. Адвокат прекрасно понимает, что именно Вася начал первым, но в инструкции подобный нюанс не прописан. Петя должен был пожаловаться на Васю в охраняющие органы. Но не выполнил этого. С другой стороны, адвокат не сделал то, чего не мог сделать, хотя весь гонорар получил. И не потому, что не хотел, а потому, что инструкции не позволяют. Таким образом, он честно отработал, и выражает лишь сожаление. На суде, который начнется вот-вот, он будет присутствовать. И, безусловно, морально поддержит Петю.

«Не суди – да не судим будешь», - именно так почему-то подумал Петя. Его впервые за много лет назвали официально Петром. Почему – это уже и не важно. В зале сидела вся его семья – несчастные, покореженные, истерзанные. Зато в полном составе. Петя не знал тогда, что больше их никогда не увидит. Петя в тот момент вообще ничего не знал. Судья особо не утруждался. Несколько мгновений пожевав язык, он зачитал то, что обязан был зачитать. Петя, упав на колени, умолял не доламывать его испоганенную и разрушенную жизнь, не губить несчастную жену и деток, не убивать стариков родителей, которых, оказывается, так же силой именем Фемиды приволокли сюда. Но суд не внял мольбам вопиющего голоса Пети. Заткнув Пете рот грязным кляпом, инстанции попросили судью дочитать и сократить время на формальности. Следом в зал вошли двое в белых халатах. Петя увидел, как оба его родителя повалились в обморок. И, если бы не приезд лекарей, папа с мамой умерли бы прямо в зале суда, а так они умерли в карете скорой помощи. Судья все огласил, и, слава Богу.

Далее события разворачивались еще более стремительно. Петю отправили по этапу в известном направлении. Чужой казенный запах кругом, колючая проволока по периметру. Петя-то думал, что все самое страшное с ним уже произошло. Но, оказавшись в душевой среди отъявленных головорезов, он понял, что самое страшное как раз впереди. Петя не был физически крепким мужчиной, но, пусть бы он был силачом, против дюжины осатаневших от лагерной жизни затворников справиться ему не удалось бы. Вот он, во всей красе перед ними. Жизнь опустила его так сильно, что, казалось, никакой инстинкт самосохранения не даст ему сил держаться за жизнь. Лучше бы его измордовали, покалечили – это еще можно было бы как-то себе объяснить. Но с унижением смириться он бы не смог. Вернуться к жене и детям стало просто невозможным. Да и мужчиной зваться он больше не мог. Осознав это, он с налету врезался головой в кран душа и разбил себе голову. Какой уж теперь инстинкт!

Петя очнулся в лазарете. Голова страшно болела. Он двинул рукой и ощутил толстый слой бинта на голове. Он мучительно пытался вспомнить, что с ним произошло. Ах, да, письмо, ему еще торжественно вручили письмо. В этом письме сухо и лаконично была изложена информация о его родных и близких. Официозно-вежливым языком, с использованием идиоматического обращения «Уважаемый Петр!», адресату сообщалось, что в связи со сложившейся ситуацией и на основании дела за таким-то номером и такой-то частью, его родители скончались, не приходя в сознание в карете скорой помощи при транспортировании их из зала суда в морг. Врачи делали все возможное, но, видимо, этого возможного было слишком мало.

Далее в письме указывалось, что жена пришла в сознание, но ненадолго,  и в настоящий момент находится на принудительном лечении в особо охраняемой психушке. Проявляя заботу о юных созданиях, его малышей направили в дом для детишек, где малышня чувствует себя замечательно. Что касается его жилья, то по истечении месячного срока (не указано, с какого момента ведется отсчет времени) коллекторское агентство выставит жилье на торги в соответствии с процессуальным порядком от такого-то числа, месяца и года. Письмо завершилось фразой, что в течение 12 часов Петя через своего адвоката в индивидуальном порядке может обратиться в верховную инстанцию с целью апелляции.  Несмотря на то, что Петя мало, что понял, а конечности болтались словно плети, он твердо решил отстаивать свои права. Поэтому у этой истории непременно должен бы быть хеппи-энд.

На заднем фоне играл марш, голос диктора бубнил что-то не понятное. Хотя телевизор работал достаточно громко, звук, отфильтрованный несколькими толстыми стенами, превращался в глухое бормотание. Да и времени на то,  чтобы разобрать слова и музыку, у Пети не было. Перед тем, как вернуть его к месту у параши, его вели на прогулку во дворик. Подышать, так сказать, чистым воздухом. Петя подумал, что сегодня праздник, но голова не соображала, какой именно. Да и наплевать ему было. Но вот случайно открылась одна из дверей, и Петя мельком, самым мельком увидел марширующих солдат вдоль украшенных трибун. Дверь тут же захлопнулась. Видимо, поэтому на сегодняшний ужин всем кинут в тарелки по шматку колбасы. Рацион мясного типа, в честь события, так сказать.  Исхудал Петя, а передачку некому принести.

Через неделю после того, как Петя подал апелляцию, к Пете пришла ненавязчивая смерть. Пришла незаметно. Такой скучный конец. Он даже не успел выругаться матом. Непечатно и смачно – именно такая ругань сопровождала всю эту историю. А вот на прощание отматериться ему не было суждено. Можно, конечно, было бы придумать что-то более интересное для эффектного финала, но зачем? Вы разве не хотели бы умереть также необременительно для других и без мата? Ни душа его, ни тело, ни плоть не выдержали надругательства. Петя умер от бессилия и от позора. Объяснять этого не надо. Каждый из нас, наверное, готов был бы застрелиться. Но Петя не мог застрелиться – там, где он умер, соответствующих дивайсов для самоумерщвления нет и быть не может. Зато есть много других возможностей.

Апелляцию оставили без удовлетворения. Об этом пришло соответствующее письмо, которое адресату и не вручили. А как вручить, если адресата нет?
 

Написать отзыв:

Ваше имя:
Ваш e-mail:
Пожалуйста, пишите тему Вашего отзыва.
Я буду благодарен Вам за конструктивную критику и добрые пожелания. Указывать имя и электронную почту обязательно. Ваш отзыв из Архива размещается в модерируемой Книге отзывов автоматически
 

Для защиты от спама введите комбинацию, изображенную на картинке:


 
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
SpyLOG Рейтинг@Mail.ru
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.